Вычитала в газете. Рассказывала уже ныне взрослая женщина, до сих пор с теплом вспоминающая вкусную и дешевую выпечку в столовой школы, где она училась. Готовили там не очень хорошо, но эти вкусные булочки, пирожки, коврижки, стоящие копейки, заменяли все. Дети нередко накупали их больше, чем могли съесть, и в итоге немало вкусностей валялось на полу или выбрасывалось в урны по всей школе. Учителя ругались, требовали, чтобы остатки относили в столовую, но им мало кто внимал.
Однажды в педагогических целях учительница повела 2-А класс, где училась эта девочка, в музей боевой славы, что располагался неподалеку от школы. Там кроме всего прочего экспонировались вещи военных лет - фотографии, книги, мебель. Были даже патефон и черная от сажи печка-буржуйка. А еще в этом музее на втором этаже была Комната леба. Там под стеклом лежали образцы хлеба военных лет из Грузии, Армении, Азербайджана и прочих, а отдельное место занимали странные и страшные кусочки хлеба из Ленинграда. Маленькие, черные кусочки, в которых было больше опилок, чем муки, были даже в некоторых местах надкушены. Смотрительница музея объяснила, что эти надкушенные кусочки зачастую вынимали из мертвых рук... В блокадном Ленинграде умирали от голода целые семьи, но тем не менее люди зачастую даже не съедали свою скудную пайку хлеба: родители оставляли детям, старшие дети - младшим. А младшие не находили в себе сил расстаться с последним сухариком... У ребят, слушавших это, мороз шел по коже.
Экскурсия подходила к концу. На детей постоянно прикрикивали, чтобы они не трогали экспонаты руками, тем не менее они все старались подержаться за старинные вещи. Учительница велела детям построиться, и строем вывела их на первый этаж и к выходу. И тут...
Дальше привожу слова рассказчицы без изменений:
"Все стали вереницей выходить на улицу. Темнело рано, и мне не хотелось покидать уютный музей, поэтому я плелась последней.И тут я увидела, что возле печки-буржуйки сидит девочка. Сначала я подумала, что она из нашего класса, но через миг поняла, что девочка совершенно незнакомая, к тому же одета в старые валенки, фуфайку и серый большой платок. Что самое интересное - печка топилась. Я еще удивилась, как можно ее растапливать, раз она - музейный экспонат. А девочка одну руку протягивала к огню, а второй держала что-то съестное и быстро грызла, словно белка. Я протянула руку к печке, но тут услышала голос учительницы: "Я же сказала, экспонаты не трогать!" Я испуганно моргнула и отдернула руку. Видение исчезло. Печь не топилась, а девочки нигде не было. Только возле печки лежал крошечный кусочек сухаря. Не знаю зачем, но я подняла его, сунула в карман и побежала за классом. Учительнице ни о чем не сказала. Вместо этого на следующий день я снова пришла в музей и отдала сухарик сторожихе бабе Лиде, рассказав ей о вчерашнем. Баба Лида даже не удивилась:
- Так ты, детка, тоже видела Катеньку?
- Катеньку?
- Эта буржуйка, детка, привезена к нам в музей прямо из Ленинграда. Рядом с остывшей печкой было найдено тело маленькой девочки, а в ее руке был зажат сухарик. Кроме нее в ленинградской квартире были трое: бабушка, мать и старший брат. Уж не знаю, как, но этот сухарик тоже был отдан в наш музей. А потом стали видеть здесь призрак худой, закутанной в платок девочки, которая ела сухарик. Удивляло и потрясало то, что девчушка доставала сухарик из застекленной витрины снова и снова.
- А почему вы зовете ее Катенькой?
- Сама не знаю. Однажды я случайно так ее назвала, и она протянула ко мне руку.
- Может, ее нужно угостить чем-нибудь вкусным?
- Да уж пробовали, но она ничего не трогает, берет только свой сухарик.
- А многие ее видели? - спросила я.
- Да уж видели. Я, уборщица, некоторые посетители."

Девчонка не смогла долго хранить тайну, и вскоре почти весь класс стал устраивать паломничество к буржуйке. Внутрь печки дети клали сладости, пирожки, бутерброды - у кого что было. Все очень хотели увидеть Катеньку, и некоторые говорили, что видели, хотя неизвестно, насколько этому можно было верить. Сторожа музея гнали их взашей, но дети не унимались.
Однако нет худа без добра. После памятной экскурсии 2-А на переменах бегал по всей школе, собирая остатки выпечки и относя ее в столовую, как положено.
А автор истории, теперь уже взрослая, время от времени проезжает мимо музея, да и призадумывается: живет ли там еще Катенька? Теперь-то она понимает, что нужно было заказать заупокойную службу, но в те времена в Бога никто не верил...